Когда Пир и Завадски ворвались в тревожный рукав, там снова облачался Хуан Олаэча. В гордом одиночестве.
– Черт! Ты что, спишь здесь, что ли? – буркнул Пир, влезая в боевой комбез и бронежилет.
Остальные подтянулись меньше чем за минуту. Грохоча подошвами по выстланным в ангаре керамическим плитам, оперативники грузились в «Рейнджер». Свистели на высокой ноте запущенные моторы, рабочий с флажками в руках стоял перед прозрачным колпаком кабины и загадочно помахивал одним из флажков, синим. Смысл его манипуляций от Пира начисто ускользал, но пилоты наверняка черпали из них некую ценную информацию. С шипением отворился шлюз в стартовый тоннель и трап «Рейнджера», лязгнув, отделил внутренность десантного бота от остального мира.
Пир на миг включил лазерный прицел своего «Лигерта» – отчетливо видимая красная точка возникла на противоположной стене, в нескольких сантиметрах от головы Завадски.
– Эй, эй, полегче, – сказал тот. – У меня голова нормальных размеров, и перепонок между пальцами нет. Можешь взглянуть, – Ник растопырил пятерню и вытянул ее к Пиру. – Но сначала пушку убери.
Пир хмыкнул и выключил прицел.
– Пир, ты в самом деле бы не шутил, – заметил Паллистер, стараясь, чтоб голос звучал дружелюбно и без вызова.
– О'кей, сардж, уже не шучу. Кстати, «Лигерт» на предохранителе, и я его не трогал.
Паллистер исподлобья взглянул на Пира.
– Вижу. Только раз в году и лопата стреляет, ты ведь знаешь.
Пир вздохнул.
– Знаю. Извини.
Двигатели взвыли и «Рейнджер» стартовал в январское утро. На этот раз летели больше часа.
Снова на экране над дверью к пилотам возникло озабоченное лицо Батта. Снова он почти сразу передал слово ван Торенсу.
– Привет, ребята, – на этот раз голландец выглядел спокойнее и говорил не так сжато. Видимо, знал, что времени сегодня достаточно. – Не выспались небось?
– А ты думал? – оскалился Завадски, прижавшись щекой к прохладному металлу ружья. – Вернемся, обязательно пожалуюсь бабушке.
Мбида довольно заржал и захлопал себя по бокам, словно взлетающий пеликан.
Хуан Олаэча, храня невозмутимость на лице, слегка наклонился к Пиру, сидящему рядом.
– Клянусь небом, его бабушка не расстается с «Магнумом» сорок четыре и горе молочнику, если он опоздает в одно прекрасное утро.
Пир хмыкнул.
– Сбитая тарелка, – продолжал ван Торенс, чуть заметно улыбаясь, – в точности такая же, как и захваченная в первой миссии. Другими словами, настраивайтесь на троих сектоидов. Как открыть люк, надеюсь вы помните.
– Конечно, – с ужасающим спокойствием отозвался Олаэча, как никогда похожий на резного индейского идола. – Нужно сказать «Сезам, откройся».
Мбида снова заразительно захохотал, хлопая ладонями по бронежилету.
– Зря смеетесь, – парировал ван Торенс. – Это правда. Кстати, не удивлюсь, если в основе этой легенды лежит как раз инопланетный шлюз. Кто знает, может эти головастики уже прилетали на Землю в старину?
Паллистер вздохнул:
– Значит, много лет назад икс-команда, вооруженная дубинами, дала достойный отпор плазменным пистолетам. Иначе сейчас бы наш шарик был населен исключительно головастиками, а мы с вами гнили бы где-нибудь в джунглях с каменными топорами подмышкой.
– По-моему, во времена Сезама уже никто не пользовался дубинами, – Завадски с сомнением покачал головой. – Кто знает, когда придумали дамасскую сталь?
Пир пожал плечами:
– Давно. Только сталь эта называется дамасской.
– Какая разница? – отмахнулся Завадски.
– Теперь – никакой, – согласился Пир. – Это я так, к слову.
Ван Торенс впечатлено покачал головой с экрана.
– Да-а, ребята! Теперь я вижу, что нервы свои вы оставляете в тумбочке.
– Пригляди там за нашими тумбочками, – проникновенно попросил Мбида и сам с готовностью засмеялся.
– Пригляжу, – с не меньшей готовностью согласился голландец. – Обязательно. Однако, продолжим. Тарелку свалили второй ракетой; ясно, что она получила повреждения. Мы ожидали, что она рухнет, словно метеорит, однако до поверхности она дотянула на удивление браво. Посадка, не падение, а именно посадка – вот что мы увидели. Вероятно, экипаж будет занят починкой. Впрочем, это мы так думаем, а как поступят сектоиды-астронавты предстоит выяснить вам.
– Выясним, – кивнул головой Паллистер и обратился к остальным. – Так?
– Йэ-эп! Конечно выясним, – подмигнул ему Мбида и ткнул локтем соседа – Патрика Рейнольдса, не проронившего до сих пор ни слова. – А ты чего молчишь, бледнолицый брат? А?
Рейнольдс угрюмо взглянул на камерунца и вновь опустил голову.
– Так… Предчувствие у меня хреновое. Не знаю даже…
– Брось, Пат! – сказал Паллистер ободряюще. – Я в первый раз больше волновался. Теперь мы хоть знаем, чего ожидать…
Рейнольдс отмолчался. Его не стали больше трогать. Ван Торенс говорил еще о чем-то, но Пир слушал его вполуха. Чем ближе подлетали к месту, тем неспокойнее становилось на душе. Никогда перед обычными операциями Пир не испытывал такой неясной тревоги, ну, разве что, в самом начале карьеры, когда только вернулся из Чечни и поступил на службу в свой неизменный отдел… Неизменный до недавних пор.
На Испанией сияло восходящее солнце. Не было даже намека на альпийскую тугую облачность. И было тепло, плюс шестнадцать, если верить установленным на борту «Рейнджера» термометрам. Впрочем, оборудованию икс-комовцев верить можно, это не Россия, страна парадоксов. Это первый мир, где под упаковкой всегда скрывается именно то, что изображено на упаковке.
Когда «Рейнджер» пошел на снижение, Пир изгнал из себя все, кроме сосредоточенности. Мышцы жаждали движения. Знакомо потемнело в глазах, когда прокалывали вражеское поле, а в следующий миг шасси десантника коснулись почвы.
– С богом, орлы! – донеслось из пилотской кабины и трап откинулся, впуская в брюхо «Рейнджера» утренний свет. «Рейнджер» стоял на умопомрачительно-зеленой траве, Пир даже на миг удивился, потому что за месяц проведенный под землей успел отвыкнуть от живой природы.
Паллистер и Рейнольдс снова шли первыми, Паллистер влево от трапа, Рейнольдс вправо. Перед Пиром высаживался Олаэча.
Паллистеру тоже толкнулась в глаза непривычная зелень; лужайка, где приземлился «Рейнджер» упиралась в низкий домик с покатой крышей. В стеклах отражалось солнце. Стоя у шасси, Паллистер крутнулся на месте. Справа от трапа, параллельно севшему «Рейнджеру» тянулась высокая живая изгородь. Метрах в десяти от трапа в ней виднелся проход. Судя по всему, за изгородью располагалась такая же травяная лужайка. Примерно на уровне трапа изгородь обрывалась, а дальше шел низкий каменный заборчик. Сразу за заборчиком, держа в согнутой руке пистолет, стоял сектоид. Вполоборота. В любую секунду он мог повернуться и выстрелить в выпрыгивающего Рейнольдса. Или сразу выстрелить, не оборачиваясь. Паллистер рефлекторно вскинул «Лигерт». Короткая очередь вспорола идиллическую тишину, сектоида отшвырнуло от заборчика. Пистолет он выронил, и Паллистер довольно провел поверженного врага взглядом. Рейнольдс тем временем сунулся к проходу в изгороди, выпрыгнувший следом Олаэча присел перед заборчиком в месте, где тот стыковался с изгородью и выставил вперед ствол ружья. Самое время было спокойно вздохнуть и осмотреться, но в тот же миг дважды грянули негромкие выстрелы. Паллистер почувствовал, как внутри у него что-то обрывается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
